Всего 8 детей получили за год статус ребенка, пострадавшего в результате военных действий в Украине. Хотя по данным ЮНИСЕФ, последствия войны на Донбассе ощутили на себе 580 тысяч маленьких жителей прифронтового региона.

Процедура получения статуса настолько сложная, что родители пострадавших детей просто не имеют возможности оформить его. Об этом представители общественных организаций говорили на пресс-конференции в информагентстве «Интерфакс», сообщает журналист ИА «Вчасно».

По словам активистов, сегодня, чтобы получить соответствующий статус, родители или опекуны пострадавшего ребенка должны обратиться в социальные службы, затем в полицию и прокуратуру и, наконец, в СБУ. При этом должно быть открыто уголовное дело о совершении преступления в отношении ребенка, а родители и сам ребенок вынуждены вновь и вновь переживать травмирующую ситуацию.

«Постановление Кабмина №268 «Об утверждении Порядка получения статуса ребенка, пострадавшего вследствие военных действий и вооруженных конфликтов» было принято в апреле 2017 года, - сообщила директор по развитию программ СОС «Дитячі містечка» Дарья Касьянова. - За год этот статус смогли получить всего 8 детей. Семеро из них получили серьезные травмы в результате войны, а одна девочка видела, как погибла ее мама. С тех пор прошло два года, но она до сих пор не может спать. Все эти дети получили статус по инициативе соцслужб, которые в ручном режиме возили детей по инстанциям».

По словам активистов, на то, чтобы обойти все инстанции и добиться получения статуса для ребенка, требуется от 2 до 6 месяцев.

«Просто нет сил все это снова переживать», - мама пострадавшего ребенка

Переселенка из Кировска на Луганщине Елена Зековская, у которой в 2014 году маленький сын пострадал от взрыва, так и не смогла оформить для ребенка статус пострадавшего в результате боевых действий.

По словам Елены Зековской, для этого нужно очень много времени и сил, которых у женщины просто нет.

«Ребенок пострадал в 2014 году от взрыва, - рассказала Елена. - Сын после этого до сих пор лечится. В 2017 году мне позвонили из соцслужбы и рассказали, что поскольку мальчик был ранен, можно оформить статус ребенка, пострадавшего от войны. И я стала все это оформлять».

Елена Зековская утверждает, что в полиции ее допрашивали полтора часа.

«Мне не с кем оставить детей, поэтому пришлось брать их с собой и ехать по всем инстанциям, - говорит женщина. - Везде очереди, в полиции долго не могли найти следователя, чтобы составить протокол. А потом пришлось полтора часа рассказывать о том, что случилось с сыном, переживать заново весь этот кошмар».

В полиции у женщины потребовали еще целый ряд документов, подтверждающих ранение, но она не стала собирать бумаги — нет времени и сил вспоминать пережитое. «Ребенок до сих пор лечится, и мне нужно заниматься его здоровьем, а не хождением с бумагами», - сказала переселенка.

«Все дети из зоны АТО имеют травмы. Доказывать очевидное — это унижение», —  психолог

В соцслужбах Донецкой и Луганской областей на одного специалиста приходится полторы тысячи клиентов, и поэтому они просто не имеют возможности заниматься выявлением психологических травм у детей, утверждает психолог и глава правления ВБФ «За право на Життя» Ирина Сазонова. Психологические травмы имеют все дети, проживавшие в зоне АТО, говорит она. 

«Родители, чьи дети получили психологические травмы в результате войны, чтобы оформить статус, должны обратиться в центр социальных служб и заявить об этом, - рассказала Ирина Сазонова. - И ребенок должен каким-то образом доказать это, рассказать о происходящем с ним».

Психолог утверждает, что очень часто детям бывает тяжело говорить, и они не хотят делиться переживаниями, а специалисты соцслужб просто не имеют времени на то, чтобы разбираться с каждым ребенком.

«Как доказать, что ребенок получил психологическую травму? - говорит Ирина Сазонова. - Не будет 15-летний подросток рассказывать незнакомому человеку в соцслужбе, что он по ночам кричит и иногда мочится в постель. Не сможет девочка, которая режет себя, объяснить чужому человеку, что ее отец ушел в АТО, а ей сказал, что в командировку. И она узнала о том, что он был на войне, только когда его освободили из плена. Теперь она ненавидит его за это, но в то же время любит. Она простила отца и режет себя».

По мнению Ирины Сазоновой, заставлять детей доказывать факт получения психологической травмы — это унижение.

«Все дети, проживавшие в зоне АТО, получили психологическую травму, - утверждает психолог. - Это факт не требующий доказательств. Доказывать очевидное — это унижение».

«Ранения детей на Донбассе медики квалифицируют как бытовые травмы», - правозащитники

Ранения, которые дети на Донбассе получают в результате боевых действий и контакта с оружием, медики классифицируют как бытовые травмы, утверждает директор ОО «Всеукраїнська служба захисту дітей» Людмила Волынец.

По ее словам, уже несколько лет статистика погибших и пострадавших в результате боевых действий на Донбассе детей не меняется, хотя СМИ регулярно сообщают о случаях подрыва на минах или ранений во время обстрелов.

«Минздрав заверяет, что все травмы, полученные на Донбассе, медики классифицируют согласно Международной классификации болезней 10-го пересмора, - сообщила Людмила Волынец. - Но мы знаем, что в МКБ-10 есть большой раздел травм, полученных в результате контакта с оружием. И мы сомневаемся в том, что ранения детей на Донбассе классифицируют именно по этому разделу, потому что из года в год мы слышим одни и те же цифры, хотя почти ежедневно дети в зоне АТО подрываются на снарядах или страдают от оружия».

Правозащитница отметила, что из-за этого статистика пострадавших и погибших на Донбассе детей не соответствует реальности.

Также из-за того, что ранения в медицинских документах могут значиться как бытовые травмы, могут возникать трудности с получением статуса.

«Мы должны выяснить, сколько именно детей пострадали от войны, чтобы разработать механизмы защиты их прав, разработать программы реабилитации», — утверждает Людмила Волынец.

По мнению правозащитницы, Минсоцполитики умышленно занижает число детей пострадавших от войны и препятствует получению статуса, поскольку опасается, что в будущем таким детям, возможно, будут назначены какие-либо финансовые выплаты. На данный момент этот статус не предусматривает никаких финансовых обязательств со стороны государства.

«Дети не должны проходить длительную и травмирующую проверку», — правозащитники

По словам правового аналитика БФ «Право на захист» Ксении Карагяур, активистами была создана рабочая группа из представителей Минсоцполитики и общественности, которая разработала проект изменений к Постановлению 268 для того, чтобы упростить получение статуса.

«Недостатки Порядка получения статуса приводят не только к искусственному занижению числа пострадавших от войны детей, но и к фактическому невыполнению Закона Украины «Об охране детства» и нарушениям обязательств Украины в сфере международного гуманитарного права и гарантий Конвенции ООН о правах ребенка, - отметила правозащитница. - Почему международному сообществу Украина заявляет о 580 тысячах пострадавших детей, а внутри страны признает пострадавшими лишь восемь?».

Советник Минсоцполитики по вопросам ВПЛ Александра Магурова рассказала, что правозащитники предлагают отказаться от обязательного открытия уголовного производства и максимально сократить необходимый пакет документов.

«Мы предлагаем отойти от необходимости иметь открытое уголовное дело, - сказала Александра Магурова. - Чтобы родители, дети которых получили психологические травмы, могли обратиться в соцслужбы и предоставить минимальный пакет документов, например о том, что ребенок проживал в зоне АТО. Этого должно быть достаточно. Если ребенок был ранен, то выписку из медкарты. Если речь идет о плене или участии ребенка в боевых действиях, то тут конечно, необходимо открывать уголовное производство, но таких детей немного».

Также правозащитники предлагают отменить обязательное прохождение ребенком дополнительных экспертиз психологического состояния и переложить необходимость доказывать факт того, что ребенок пострадал, с родителей на органы власти.

Активисты сообщили, что уже передали проект изменений в Минсоцполитики, Комитет ВР по правам ребенка и лично профильному вице-премьер министру Павлу Розенко и рассчитывают на то, что их требования будут реализованы.

«Дети, которые пострадали от военного противостояния, не должны проходить длительную и травмирующую проверку очевидного факта», - утверждают правозащитники.